Из Константинополя, павшего под натиском османов, я принесла в Москву не только титул и реликвии, но и тяжелое наследие угасшей империи. Здесь, среди снегов и бревенчатых стен, мне суждено было стать звеном между двумя мирами. Мой брак с Иваном Васильевичем был не просто союзом сердец — это был договор земли с небом, где моя кровь Палеологов давала Москве право считать себя Третьим Римом, последним оплотом истинной веры.
Я наблюдала, как княжество, принявшее меня, крепло и менялось. Из тени ордынской зависимости оно вырастало в державу со своим ликом. Я привезла сюда не только греческих мастеров и книги, но и мысль о царском величии, о симфонии власти земной и небесной. Двуглавый орел, что парил над Босфором, отныне смотрел на восток и запад с герба моего мужа. Камни для нового Успенского собора ложились под перезвон, в котором слышался отзвук святой Софии.
Моим глазам виделось, как Русь, собрав разрозненные земли, примеряла ризы византийского церемониала. Я растила в стенах теремов своих детей, будущих правителей, в чьих жилах текла кровь императоров. И когда мой внук, Иван, венчался на царство, в этом акте я узнала давнее эхо Константинополя — исполнение пророчества и моей тихой миссии. История вершилась не только в битвах и указах, но и в тишине дипломатических чертогов, в шепоте молитв на чужом, но ставшем родным языке.